Заза Урушадзе: «Не люблю пропаганду в кино»

Фильм о двух эстонцах стал лидером проката в Грузии.

Война в Абхазии в самом разгаре. Старое эстонское село, расположенное на берегу моря опустело – эстонцы вернулись на свою историческую родину. Из всех жителей остались только двое – Иво (блестящая роль Лембита Ульфсака) и Маркус, который тоже собирается уехать в Эстонию, как только соберёт щедрый урожай мандаринов.

Когда война доходит до этого глухого села, происходит кровавая стычка между грузинами и абхазами. Раненых грузина и чеченца, воевавшего на стороне абхазов, Иво забирает к себе и выхаживает. Так под одной крышей оказываются бойцы противоборствующих сторон.

Фильм «Мандарины» - четвёртый в фильмографии Зазы Урушадзе, успевший  завоевать приз за лучшую режиссуру и приз зрительских симпатий на 29-ом Варшавском кинофестивале, открывал фестиваль грузинского кино, прошедший  в ноябре в Киеве. Приехать в Украину режиссёр не смог: в эти же дни он представлял свою картину в Таллинне, которая участвовала в главном конкурсе «ЕврАзия» 17-го международного кинофестиваля «Тёмные ночи».

- Заза, ваш главный герой – совершенно нетипичный эстонец, с явным «кавказским» характером. Как восприняли это грузинские зрители?

- На самом деле не имеет значения, какой национальности мои герои. Я хотел показать мужественного принципиального человека, который бы мог передать новому поколению моральные ценности, сумел остаться человеком в экстремальных обстоятельствах и не превратиться в животное. Люди его поколения, можно так сказать, родились не в то время и не в том месте, однако несмотря ни на что пытались остаться людьми. Мне кажется, это главная идея  фильма.

Я не ставил перед собой задачу снять документальную картину и точно воспроизвести характеры, поступки персонажей той или иной национальности. Хотя, как мне кажется, эстонцы, которые на протяжении ста лет проживали на территории Абхазии, не могли в полной мере оставаться эстонцами, в них уже проступали и какие-то кавказские черты. Поэтому главный герой фильма для меня в каком-то смысле является скорее гражданином мира.

- Наверняка не многие знают, что во время абхазско-грузинского конфликта пострадали не только грузины и абхазы, но и эстонцы, которые бог весть как попали в свое время на эту землю. Как возникла идея снять об этом фильм?

- На самом деле и я знал об этом очень смутно. Слышал только, что будто бы в Грузии в нескольких деревнях компактно проживали эстонцы и больше ничего. Несколько лет назад, когда я был в Эстонии, мне рассказали о местах компактного проживания их соотечественников в Грузии, я заинтересовался, и решил узнать больше об этом и снять фильм.

Выяснилось, что в Абхазии около ста лет жили целые поколения эстонских семей. Когда абхазская война была в разгаре, эстонское правительство предложило вернуться им на свою историческую родину. Уехали практически все. Но несколько семей остались, и, по-моему, до сих пор живут в Абхазии. Несмотря на то, что история грузинских эстонцев для меня была лишь фоном, чтобы рассказать о взаимоотношениях между людьми, мы старались как можно более точно воспроизвести их абхазский быт и повседневную жизнь.

- В своём фильме вы поднимаете важные вопросы человечности, возможности перемирия в экстремальных военных условиях. Мне кажется, что в таких обстоятельствах достичь этого практически не возможно. Могло ли подобное происходить в реальности или всё же должно пройти время, чтобы затёрлись старые раны?

- Время, конечно, лечит всё. Расхожее выражение, но это действительно так. Хотя война в моём фильме лишь повод, чтобы рассказать о людях, оказавшихся в экстремальных обстоятельствах и нашедших в себе мужество остаться людьми.

Безусловно, для меня как грузина тема войны очень болезненна. Наша маленькая страна не просто потеряла часть своей территории, война стала огромной трагедией для всех, чья жизнь была связана с Абхазией. Ведь было немало смешанных грузино-абхазских семей. Хотя, честно говоря, напряжённость в отношениях чувствовалась даже в советское время задолго до войны. Когда я был студентом мы ездили отдыхать на абхазские курорты, и мы чувствовали эту напряжённость. Конечно, в том, что случилось, виноваты обе стороны – и мы, и они. Когда проходит время, по-другому на всё это начинаешь смотреть и понимаешь, что ты тоже виноват. Я же старался сделать так, чтобы в моём фильме не было ни правых, ни виноватых. Главным было попробовать найти путь к сближению и прощению.

Кроме того, я делал не пропагандистский фильм. Не люблю пропаганду в кино. Из этого никогда не получится хорошей картины. В моём фильме есть эпизод, в котором очень нелицеприятно показаны россияне, которые воевали на стороне абхазов во время войны. Делал я это не ради того, чтобы кого-то облить грязью, просто того требовала драматургия и к тому же, подобных столкновений было действительно немало во время войны. Я размышлял о том, какой будет реакция зрителей на этот эпизод, и был удивлён, когда на кинофестивале в Варшаве ко мне подходили россияне и благодарили за фильм. Они говорили, что картина им очень понравилась, что она вышла объективная и честная.

- У меня есть друзья грузины, которые до сих пор дружны с абхазами, армяне, принимавшие участие в карабахском конфликте и дружащие с азербайджанцами. Никакие трения между их странами не повлияли на их дружбу.

- На самом деле политики всегда мешают. Приведу пример с российско-грузинской войны 2008 года. Несмотря на военные действия, никто из грузин не позволял себе никаких оскорблений в адрес россиян, которые жили в Тбилиси только за то, что они были представителями «вражеской» стороны. К счастью, люди всегда умнее политиков.

- Заза, ваши фильмы уже не первый раз принимают участие на Таллиннском кинофестивале. Теперь у вас есть опыт сотрудничества с эстонскими продюсерами и съёмочной группой. Как вам с ними работалось?

- С эстонским продюсером Иво Фелтом мне очень повезло, мы крепко сдружились. Оказалось, что во многих вопросах мы даже мыслим одинаково. Для режиссёра большое счастье работать с таким профессионалом. Иво немного даже похож на грузина, вероятно потому, что он от природы очень эмоциональный, что немного несвойственно эстонцам.

У нас подобралась замечательная команда, мы собрали лучшую съёмочную группу из Грузии и профессиональную команду из Эстонии. Я рад, что в фильме были заняты замечательные актёры – такие как Лембит Ульфсак, Элмо Нуганен, сыгравший роль Маркуса. Для меня это был замечательный опыт.

К тому же «Мандарины» стали рекордсменом проката в Грузии, его посмотрело рекордное число зрителей, несмотря на то, что в нашей стране очень мало кинозалов. Попасть на наш фильм практически невозможно до сих пор, в кинотеатрах постоянные аншлаги. Меня это не может не радовать.

- Следующий ваш фильм вы тоже будете снимать в Грузии?

- Не знаю. Посмотрим, как будет. Конечно, я буду рад снимать в своей родной стране, но мне настолько нравиться снимать, что я готов делать это где угодно, если понадобится. Даже в Африке.

опубликовано  в газете "Ключи", январь 2014 года

Раны Абхазии

После развала Союза и отсоединения от Грузии «Страна души» до сих пор не может оправиться от разрухи и нищеты.

«Простите, вы не знаете, а где здесь парк?» - растерянно спросила меня пара россиян средних лет, встреченная вечером в безлюдной и неосвещённой части гагринского приморского парка. Растеряться было от чего: кругом запущенные аллеи, разбитые фонари, грязные пруды, заброшенные здания в старой части парка, и громкая музыка с шумом баров и шашлычных - в новой. «Я куплю тебе новую жизнь, отрекись от любви, отрекись!» - надрывно орут динамики в ближайшей забегаловке. Меня охватили сомнения: неужели я в Абхазии, а не в каком-то подозрительном уголке российского Причерноморья?

Итабуп - значит «спасибо»!

Знакомство с Апсны (так по-абхазски звучит название страны) лучше начинать в светлое время суток. Из российского Адлера в Гагру я добрался утром на морском катамаране. Открывшееся в июне регулярное морское сообщение между Сочи и Абхазией сразу стало популярным. Ведь кроме прогулки вдоль Черноморского побережья, пассажиры катамарана имеют отличный бонус: ускоренные и чисто символические таможенные формальности. «В Сочи сейчас делать нечего: всюду идёт стройка к будущей олимпиаде. Едем с подругой в Абхазию, на озеро Рица. Вечером сразу назад. Если бы ехали маршруткой, одна таможня бы заняла часов пять», - делится со мной пенсионерка из Сочи.

На выходе у морского причала в Гагре наибольший интерес у абхазского таможенника вызвал мой паспорт: в эту республику приезжают в основном граждане России. «Найдёшь жильё, и сразу иди в милицию для регистрации. Без неё тебя не выпустят назад», - предупредил таможенник. Разумеется, регистрироваться я не стал, ведь никакого учёта приезжих на границе не ведётся. Подобным «разводом» на деньги в Абхазии можно считать обязательное и далеко не дешёвое страхование туристов. Как я и думал, на выезде из страны у меня не потребовали ни того, ни другого.

Ночлег в Гагре нашёлся быстро. Прямо на причале мне предложила комнату пенсионерка Джульетта: «Вообще цена – 300 рублей (на то время - 81 грн.), а тебе сдам за 250» - пообещала она. Когда добрались к дому, оказалось, что цена будет ровно в 2 раза выше. «Дешевле не найдёшь. Не жадничай!» - пожурили меня другие постояльцы Джульетты, пенсионеры из Санкт-Петербурга. Тихо возмутившись такой наглости, я отправился на поиски другого жилья. Как оказалось, «аренда угла» в Гагре – удовольствие не из дешёвых, средние цены колеблются от 200 до 600 руб. «с носа». Найденной неподалёку тихой уютной комнатой (и не за 500, а за 300 руб.) я остался вполне доволен.

На обед решил отправиться в кафе возле знаменитой гагринской колоннады на той же набережной, и столкнулся с другой местной чертой: неторопливостью. В последующие дни практически во всех кафе и ресторанах Абхазии мой заказ выполняли оч-чень долго, первые блюда порой приносили порядком остывшими, но при этом официанты не забывали включать в счёт 10% за обслуживание (что здесь принято даже в самой захудалой забегаловке).  

Ещё хуже обстояли дела с покупкой продуктов. Как оказалось, найти в Абхазии продуктовый магазин хотя бы с минимальным ассортиментом – огромная проблема. Абсолютно всё на местных прилавках, кроме хлеба и некоторых вин – импортное, в основном, из России. Купить что-нибудь даже на рынке в Гагре или Сухуме, тоже было невозможно: после 10-11 утра многие товары успевали распродать. При этом я не искал чего-то «эдакого». Больше всего времени я тратил на поиски мацони, сыра и обычной сдобы! А когда в последний день попытался купить в Сухуме бутылку чачи, пришлось облазить полгорода, и цена на неё оказалась намного выше, чем в Грузии, за пределами автономной республики!

- Что вы хотите, промышленность у нас вся стоит, нет ни одного цеха по переработке молока. Все продукты везутся из России, поэтому цена на них выше, чем в том же Сочи. Люди делают домашний сыр и мацони, но отдыхающих к нам приезжает настолько много, что все товары раскупаются в считанные часы, - объяснили мне торговки на центральном рынке Сухума.

Всё время в Гагре меня не покидало ощущение, что я нахожусь в какой-то захудалой российской колонии, а не в гордой независимой стране. Кроме российских товаров и какого-то чисто совкового обслуживания, повсюду слышалась русская речь, даже вывесок на абхазском встречалось очень мало. «Как будет по-абхазски «спасибо»? – спросил я в магазине «Жорж» в старой части Гагры. «А я не знаю, - ответила продавщица средних лет, армянка по национальности. -  Абхазский язык мне не нужен, у нас все говорят по-русски».

Между Гагрой и Сухумом

Неподалёку от Гагры расположен знаменитый античный город, курорт №1 во всём бывшем Союзе – Пицунда. Во время войны 1992-93 гг. он почти не пострадал, однако следов разрухи и тут хватает с головой. Здесь находится самый лучший санаторий в нынешней Абхазии – «Самшитовая роща» и недействующий собор Х века. «Во время советской оккупации были уничтожены многие строения храма, а самого его превратили в клуб», - рассказала мне сотрудница расположенного здесь музея. В самом храме недавно отремонтировали знаменитый орган, который считался вторым по величине в СССР после Домского собора в Риге.

Следы былого шика заметны и на семи корпусах знаменитых пицундских санаториев, в которые ездят отдыхать, в основном, небедные российские пенсионеры, привыкшие к чисто советскому отдыху. На фасадах этих зданий сохранились надписи на трёх языках. Четвёртый – грузинский – в разгар военного конфликта отбили за ненадобностью. «Кормят здесь неважно при немалых ценах. Поэтому молодые стараются снимать в Пицунде жильё у частников. А мы к этому не привыкли, - рассказал один из постояльцев санатория «Бзыбь». – Внутри тут всё очень запущено, здания давно не ремонтировали. Говорят, в ближайшие годы во всех корпусах снесут верхние этажи и проведут серьёзную реконструкцию».

Рядом с Пицундой расположено не менее популярное курортное село Лдзаа. В нём – одно из главных достопримечательностей Абхазии: уникальный дом-музей, местная «кунсткамера» народного мастера и коллекционера Георгия Хецуриани, могила которого находится тут же во дворе. 

А на главной шоссейной развязке начинается дорога на знаменитое озеро Рица, ставшее доступным для туристов после строительства в 1930-х годах дачи Сталина. 

Здесь начинается территория Рицинского национального реликтового парка, посетителям которого нужно заплатить «экологический сбор» в размере 250 руб. (68 грн.). Предприимчивые абхазы постарались превратить каждый более-менее значимый уголок парка в аттракцион для туристов: за всё нужно платить – за туалеты, подъём на смотровую площадку в Юпшарском ущелье, за проход к площадке «Прощай, Родина!» на самой Рице (говорят, именно эти слова успели крикнуть заключённые, строившие дорогу для Сталина, когда их автобус сорвался в пропасть). Да и сам ассортимент развлечений для туристов, похоже, не менялся тут со времен Союза.

Для всех экскурсионных групп в Рицинском парке организованы рекламные дегустации местного горного мёда и домашних вин, которые тут же можно купить. «250 руб. за 700-грамовую бутылочку мёда, мне кажется, очень дорого. Да и наш мёд не хуже», - поделилась туристка из Краснодара. Ещё хуже обстояли дела со спиртным: почти всё вино, которое давали нам на пробу, было, мягко говоря, неважным. Очень подозрительными на вкус оказались домашние «коньяки», настоянные на гранатовых косточках или вишне, а также чача с фейхоа и мандаринами. Местные жители посоветовали брать спиртное только заводского производства, которое оказалось весьма недешёвым. Но справедливости ради признаюсь, что в Абхазии мне всё же довелось попробовать шикарное домашнее вино, которое хозяева делают для себя.

Кроме чистейшего тёплого моря «Страна души» богата уникальными достопримечательностями. Одна из них – Новоафонская пещера, входящая в число самых больших и знаменитых в мире. 

Сухумский обезьяний питомник с единственным в мире памятником обезьяне на горе Трапеция. Самое труднодоступное и отдалённое от побережья село Псху, где в последние годы поселилось немало монахов и отшельников из России, избегающих контактов с людьми. Уникальные и, пожалуй, самые красивые в мире железнодорожные станции (чего стоит одна «Псырцха» рядом с одноимённой ГЭС в Новом Афоне!) – хотя почти все они полуразрушены и давно не действуют. 

Келья одного из главных православных святых – апостола Симона Кананита, жившего именно в Абхазии. Недавно открытая Отапская пещера в предгорье Панавского хребта, которой уступает даже Новоафонская. Ко всем этим местам открыты экскурсионные маршруты.

Богата достопримечательностями и столица Абхазии. Правда, многие роскошные гостиницы и рестораны на местной набережной Махаджиров стоят в руинах. Зато можно выпить отличный недорогой кофе в знаменитой «брехаловке» - месте, где можно услышать новости с любого уголка планеты. Прогуляться по небольшому уютному ботаническому саду или побродить по очень напоминающим старую Одессу городским улочкам.

По приезду в Сухум меня без лишних разговоров пригласили на местную свадьбу. В огромном загородном ресторане собралась тысяча (!) гостей, которых кроме тамады развлекало несколько популярных местных коллективов. Меня пригласили за лучший стол, где я тут же был вовлечён в тонкости абхазского застолья. Тосты между родственниками молодожёнов беспрерывно длились несколько часов, пока родные невесты (а один из них был ну вылитый лидер КПУ Пётр Симоненко!) не признали своё поражение в этом «поединке».

Последний советский заповедник

«Если бы ты приехал сюда лет 25 тому назад, увидел бы, как всё тут красиво и роскошно!» - сокрушалась пенсионерка Неля Валерьевна из Екатеринбурга, выросшая в Абхазии. Она также рассказывает, как во время войны грузинские войска расстреливали отдыхающих на гагринском пляже. Спустя почти 20 лет раны, оставшиеся после того безумия, до сих пор кровоточат.

Истоки грузино-абхазской войны часто объясняют нежеланием последних выходить из состава СССР. Несмотря на «верность» абхазцев советской власти, здесь практически не осталось ни одного памятника коммунистическим идолам. 

Давно были переименованы все улицы и города. Но теперь мало кто помнит, что в числе первых республик, вышедших из Союза, была не только Грузия, но и РСФСР. Забыто и то, что именно компартийная верхушка умиравшего на глазах СССР сделала всё для раскола внутри Грузии. Вначале жертвами коммунистического террора стали авторитетные общественные деятели ГССР – Мераб Костава и Мераб Мамардашвили. Их смерть была выгодна КГБ, которая хотела привести к власти Звиада Гамсахурдиа, и тем самым окончательно скомпрометировать национально-освободительное движение в Грузии. Эту задачу Гамсахурдиа выполнил блестяще, но вскоре и он стал не устраивать компартийную элиту. После кровавого свержения его с власти руководителем страны стал Эдуард Шеварднадзе. И пока Грузия пыталась урегулировать мирным путём вооружённые восстания в Аджарии, Южной Осетии, Мегрелии и Абхазии, руководство последней сделало всё, чтобы перемирия не произошло. Провокации со стороны абхазских сепаратистов, которых поддерживала Конфедерация горских народов Кавказа, куда входил небезызвестный Шамиль Басаев, а чуть позже и Россия, быстро превратились в геноцид против местного грузинского населения, составлявшего абсолютное большинство в Абхазии. В республике начался массовый грабёж, изощрённые убийства мирного населения (грузин вырезали целыми семьями, не щадя грудных младенцев и беременных женщин).

Мина замедленного действия в этом конфликте была заложена ещё основателями «Союза нерушимых». Верные ленинцы и сталинцы, придя к власти, сразу стали проповедовать «слияние наций». Считая, вслед за сомнительными теориями Маркса и Энгельса, что «у пролетариата нет отечества», руководство СССР малевало границы республик по понятному только им методу. Так, присоединение значительной части Таджикистана к Узбекистану привело к жестокой вражде между этими республиками. Бездарное перекраивание армянских земель привело к страшной войне в Нагорно-Карабахской АО в бывшей Азербайджанской ССР. То же произошло с Чечнёй и Ингушетией, Южной Осетией и Абхазией. Хвалёная «дружба народов» оказалась вопиющей фальшью. Но и осетины, и абхазы успели забыть, что именно Грузия приютила их народы на своей земле во время репрессий, чинимых в своё время Российской империей. И именно бесконечные вмешательства России во внутренние дела Грузии лишь усугубили отношения внутри бывшей республики.

Впрочем, немало ошибок допустила во время последней войны и грузинская власть. «В войну погиб мой старший брат, я воспитываю его детей. Поэтому никакого перемирия с грузинами быть не может», - говорит главный врач Сухумской городской клинической больницы Вячеслав Абухба. «Грузины, не принимавшие участия в боевых действиях, сегодня могут спокойно приезжать в нашу республику. Некоторые переезжают сюда насовсем. Мы очень хотим жить мирно с соседями», - говорит врач Сухумской станции скорой помощи Русико Чантурия.

Сомнительной кажется и судьба Абхазии. Очевидно, что без восстановления транспортного сообщения с Грузией, её ждёт ещё более глубокая изоляция от внешнего мира. Ни один иностранец не будет вкладывать деньги в страну, не имеющей перспектив. Не выгоден экономический подъем Абхазии и России, которая пока что выкачивает здесь всё, что можно, и вкладывает в её развитие жалкие гроши. Конфликт с Россией обострился после наглых попыток Московского патриархата прибрать к своим рукам главную местную святыню – Новоафонский монастырь. Как рассказали мне в самом Новом Афоне, в мае здесь была создана Священная Абхазская митрополия, перед которой стоит задача преобразоваться в независимую Абхазскую церковь. Не доверяют абхазы России и после беспрецедентного террора в Чечне, учинённого русскими в ответ на желание республики выйти из состава РФ. Россия отвечает абхазам взаимностью. Достаточно посмотреть на единственный с непризнанной республикой сухопутный контрольно-пропускной пункт - жуткий КПП «Адлер» на реке Псоу. На выезде из Абхазии мне показалось, что я въезжаю в какую-то дикую азиатскую страну. 

Чуть позже, когда у меня открыто потребовали взятку за продажу билета в автобус «Сочи – Порт Кавказ», и когда во время пути ночью (!) какие-то подозрительные гаишники несколько раз требовали предъявить паспорта у всех (!) пассажиров, я понял, что мои подозрения имели под собой все основания. Задерживаться на российской земле хоть на минуту мне больше не хотелось.

напечатано в газете "Новий день", октябрь 2011 г.